Привет, друзья! Уже на прошлой неделе прошла первая "Вкусная пятница" "Вокруг света со Светой". А я пока раскаялась, пока выбрала одно блюдо из трёх, пока подготовилась...
Уже и июль. Но ламингтоны испечены. Впечатления получены. Можно и поделиться.
Базовый рецепт и рассказ Светланы.
Мне понравились эти пирожные. И два разные вкуса, если делать с шоколадом и не делать с шоколадом.
Все пропорции я уменьшила, но они очень удобные и все делится на 5.
3 яйца, 90 г растопленного масла, 150 г сахара, 180 г муки, 1 ч.л. соды смешала с мукой, соль. Все сделала как в рецепте. Испекла, отсудила, разрезала. Нашла банку малинового варенья 0.5 л и половину намазала на нижний корж. Сложила и нарезала на кубики.
Вот с глазурью вышла осечка. Я почему-то купила 200 г 20% сливок, а не 30%. Но решила работать с тем, что есть. Шоколада взяла около 100 г и сливок тоже столько. Я перемешала глазурь, она получилась достаточно густая. Конечно, на весь пирог мне не не хватило, но у меня и не было такой цели.
Мягкие, приятные пирожные. "Можно повторить", - сказала дочка.
Вторая часть о писателях Австралии.
Колин Маккалоу "Поющие в терновнике" читала и перечитывала. Сейчас уже не помню подробностей, но быт и природа Австралии там описаны хорошо.
У Лианы Мориарти читала две книги и одну из них даже не очень давно. "Тайна моего мужа" и "Верные. Безумные. Виновные". Там о Австралии как о месте жизни не сказано ничего. То есть я бы и не знала, что это Австралия, если бы не упоминались в книги Сидней и Мельбурн.
Нашла любопытное стихотворение об Австралии русского современного поэта Андрея Таврова. Оно показалось мне интересным.
"В час, когда опустеют дома"
В час, когда опустеют дома
и улицы будут похожи на лунную фольгу,
а люди устанут жить, собирать цветы,
ходить на работу и в джаз-клубы,
и Большого Адама
(позвольте мне так назвать, господа, усталое человечество)
охватит паралич, словно горящий спирт, —
тогда-то люди начнут вглядываться
в поисках спасения в предметы,
которые сделали сами,
в поисках зверей, которых сами убили.
А у Большого Адама остановится сердце —
вот в этот-то день и час посмотрят люди на океан, на карту
и увидят пять увеличенных лодок в австралийском прибое —
и с этого начнется отпечаток тигриной лапы,
а потом и сам тигр.
И посмотрят на карту снова
и увидят, что континент протаял
как беспалая ладонь Бога — тычок в лунный холод и скуку,
и с этого начнется невидимая рука Бога,
а потом и сам Бог.
И увидят, как задрожит континент меж Нотом и Австром,
меж Мурреем и Дарлингом — двумя голубыми артериями,
и стукнет австралийское перевернутое сердце —
донорский орган для остального мира,
для Большого Адама.
И тигр вложит сердце с Гвинеей — ему меж ребер.
И с этого он начнется снова. Оживет.
Вместе с тигром и птицей.
И тем, чего еще не было, но теперь будет.
Кто ж мог знать про сердце, про запасное сердце мира?
Кто ж мог знать про тигра, когти и лодку?
Кто ж мог знать про протаявшую ладонь, про Бога?
Кроме острова — я-тебя-не-понимаю,
кроме острова кен-гу-ру.
Кто ж еще мог об этом знать?