Вкусные пятницы. Июнь.

 Привет, друзья! Уже на прошлой неделе прошла первая "Вкусная пятница"  "Вокруг света со Светой". А я пока раскаялась, пока выбрала одно блюдо из трёх, пока подготовилась... 

Уже и июль. Но ламингтоны испечены. Впечатления получены. Можно и поделиться. 

Базовый рецепт и рассказ Светланы.

Считается, что этот рецепт появился в конце XIX века при дворе лорда Ламингтона, губернатора Квинсленда, когда его повар нарезал подсохщий бисквит, обмакнул его в глазурь и посыпал шоколадом, чтобы подать нежданным гостям. Впрочем, похожий десерт есть и в других кухнях, в том числе и венгерской. 

5 яиц

150 г растопленного сливочного масла

250 г сахара

300 г муки

1 столовая ложка пекарского порошка

щепотка соли

200 г малинового варенья

300 г тёмного шоколада

300 мл сливок 30%

150 г кокосовой крошки

Яйца взбить с сахаром до пышности, добавить масло, муку, соль и пекарский порошок, хорошенько взбить. Вылить готовое тесто в высокий противень и выпекать примерно 30 минут при 180 градусах. Дать полностью остыть. Готовый бисквит разрезать на две равные части. Одну обильно смазать вареньем, сверху положить вторую часть. Нарезать на кубики. Шоколад растопить на водяной бане, дать чуточку остыть и затем взбить со сливками. Каждый кубик обмакнуть в шоколадную глазурь и обвалять в кокосовой крошке. 

Мне понравились эти пирожные. И два разные вкуса, если делать с шоколадом и не делать с шоколадом. 

Все пропорции я уменьшила, но они очень удобные и все делится на 5. 

3 яйца, 90 г растопленного масла, 150 г сахара, 180 г муки, 1 ч.л. соды смешала с мукой, соль. Все сделала как в рецепте. Испекла, отсудила, разрезала. Нашла банку малинового варенья 0.5 л и половину намазала на нижний корж. Сложила и нарезала на кубики.

Вот с глазурью вышла осечка. Я почему-то купила 200 г 20% сливок, а не 30%. Но решила работать с тем, что есть. Шоколада взяла около 100 г и сливок тоже столько. Я перемешала глазурь, она получилась достаточно густая. Конечно, на весь пирог мне не не хватило, но у меня и не было такой цели. 

На две трети порции мне хватило глазури. Одна треть осталась просто бисквитом.

Мягкие, приятные пирожные. "Можно повторить", - сказала дочка. 

Вторая часть о писателях Австралии. 

Колин Маккалоу "Поющие в терновнике" читала и перечитывала. Сейчас уже не помню подробностей, но быт и природа Австралии там описаны хорошо. 

У Лианы  Мориарти читала две книги и одну  из них даже не очень давно. "Тайна моего мужа" и "Верные. Безумные. Виновные". Там о Австралии как о месте жизни не сказано ничего. То есть я бы и не знала, что это Австралия, если бы не упоминались в книги Сидней и Мельбурн. 

Нашла любопытное стихотворение об Австралии русского современного поэта Андрея Таврова.  Оно показалось мне интересным. 

"В час, когда опустеют дома"

 В час, когда опустеют дома

и улицы будут похожи на лунную фольгу,

а люди устанут жить, собирать цветы,

ходить на работу и в джаз-клубы,

и Большого Адама

(позвольте мне так назвать, господа, усталое человечество)

охватит паралич, словно горящий спирт, —

тогда-то люди начнут вглядываться

в поисках спасения в предметы,

которые сделали сами,

в поисках зверей, которых сами убили.

А у Большого Адама остановится сердце —

вот в этот-то день и час посмотрят люди на океан, на карту

и увидят пять увеличенных лодок в австралийском прибое —

и с этого начнется отпечаток тигриной лапы,

а потом и сам тигр.

И посмотрят на карту снова

и увидят, что континент протаял

как беспалая ладонь Бога — тычок в лунный холод и скуку,

и с этого начнется невидимая рука Бога,

а потом и сам Бог.

И увидят, как задрожит континент меж Нотом и Австром,

меж Мурреем и Дарлингом — двумя голубыми артериями,

и стукнет австралийское перевернутое сердце —

донорский орган для остального мира,

для Большого Адама.

И тигр вложит сердце с Гвинеей — ему меж ребер.

И с этого он начнется снова. Оживет.

Вместе с тигром и птицей.

И тем, чего еще не было, но теперь будет.

Кто ж мог знать про сердце, про запасное сердце мира?

Кто ж мог знать про тигра, когти и лодку?

Кто ж мог знать про протаявшую ладонь, про Бога?

Кроме острова — я-тебя-не-понимаю,

кроме острова кен-гу-ру.

Кто ж еще мог об этом знать?